Репрессивность массовой культуры и современная коммуникативная ситуация // Наука: [научно-производственный журнал]: Ценности личности: сборник научных трудов международного научно-практического семинара «Личность в современном мире: быть или казаться?» международной научной конференции «Дулатовские чтения» (Костана, 11 – 12 апреля 2014 г.) / отв. ред. П. Ф. Дик [спец. выпуск]. – Костанай: КИнЭУ, 2014. – С. 212 – 216.

Теоретики массовой культуры выделяют достаточно много позиций ее критики от общих, например, массовой манипуляции сознанием и поведением, до конкретных и ситуативных. Поэтому целью нашего исследования является выделение тех черт и тенденций массовой культуры, которые больше всего влияют на функционирование массовой коммуникации и их критическое осмысление. По нашему мнению, оптимальным вариантом является критическое осмысление репрессивности массовой культуры (к которой касательными являются ее манипулятивный характер и деструктивные наклонности).

Массовая культура бесспорно репрессивная и грани этой репрессивности разнообразны. В современном меняющемся мире массы оказались в состоянии, когда они готовы верить всему и не верить ничему, верить, что возможно все, и верить, что нет ничего истинного. Они не отрицают быть обманутыми.

Массы оказываются в центре всех событий 20-21 века, современный мир живет в массовом обществе, где индивидуальная душа порабощается коллективной. Масса – «это социальное животное, что сорвалось с цепи ... Это необузданная и слепая сила, которая в состоянии преодолеть любые препятствия, сдвинуть горы или уничтожить творения столетий» [5, с. 27, 88]. Массы выступают не просто как продукт разложения старого строя, а как эмблема цивилизации современности. Объяснение тревожных симптомов, терзающих нашу цивилизацию, надо искать в той роли, которую играют массы в жизни общества. Более того, в конце 20 века можно говорить о какой-то мистерии масс. Сами эти действия во многом определяются коллективными внушениями, осуществляемыми прежде всего через средства массовой информации. Массовое общество стало возможным и потому, что в течение одного поколения осуществлен переход от культуры слова к культуре наглядных образов (радио, комиксы, плакаты, телевидение и т.д.) [7, с. 10].

Как ни парадоксально, но именно масса, собственно, и является основной причиной репрессивности массовой культуры, особенно, если учитывать активизацию процесса омассовления. Его анализ осуществляли Х. Ортега-и-Гассет, С. Московичи, Х. Арендт и др.

Место народа заняла аморфная совокупность индивидов. Везде мы наблюдаем «господствующие, но не правящие массы». Вслед за Лебоном С. Московичи подчеркивает ошибочность мнения, что образованные слои общества лучше противостоят коллективному влиянию, чем необразованные. «Масса – это не плебс, или «чернь», бедняки, невежды, пролетарии... – Это все – вы, я, каждый из нас, как только люди собираются вместе, неважно, кто они, они становятся массой» [5, с. 27, 88].

Феномен массовости, в любом случае, поднимает вопрос свободы / несвободы человека массовой культуры. В условиях господства частной монополии на культуру действительно «тирания оставляет в покое тело и переходит к решительной атаке на душу. Владелец более уже не заявляет здесь: ты должен думать, как я, или умереть. Он заявляет: ты свободен думать не так, как я, твоя жизнь, твое имущество, все твое останется при тебе, но начиная с этого дня ты будешь чужаком среди нас» [10, с. 151].

Формально свобода гарантируется каждому. Никто не должен официально нести ответственность за то, что он думает, с кем коммуницирует. Вместо этого каждый проявляет себя с самых ранних лет заключенным в системе церквей, клубов, профессиональных союзов и других связей, является чувствительным инструментом социального контроля.

Свобода символизируется в различных медиа культуриндустрии произвольной выборкой из числа среднестатистических случаев. Например, в подробных отчетах, публикуемых журналами, об организованном этим журналом скромно-блестящем развлекательном путешествие счастливчика, который что-то выиграл [8].

Франкфуртцы уверены, что развитая индустриальная цивилизация – это царство комфортабельной, мирной, умеренной, демократической несвободы, что свидетельствует о техническом прогрессе. СМИ выступают в роли посредников между хозяевами и теми, кто от них зависит. Их коммуникативные агенты формируют социокультурную реальность в которой выражает себя одномерное поведение. Элементы автономии, творческой инициативы и критики отступают перед знаком, многократным повторением и имитацией. При этом люди не осознают, что их истинные потребности остаются неудовлетворенными, а культивация ложных потребностей тесно связана с ролью культурной индустрии, которая производит ложные потребности и подавляет истинные [1, с. 75].

При таких условиях сегодня культура на все накладывает печать единообразия. Кино, радио, журналы образуют собой систему. Каждый отдельно ее раздел и все вместе проявляют редкое единодушие.

Друг с другом несовместимые элементы культуры, искусства и развлекательных практик посредством подчинения единой цели сводятся к одной-единственной ложной формуле: тотальности культуриндустрии. Сутью ее является повторение [8]. Этот же принцип фактически является кодом массовых коммуникаций, в которых информация умножается, прежде всего, путем копирования.

Фактически усреднение, единообразие стали эмблемами массовой культуры. Прежде всего тоталитарность массового общества и заключается во всеобщем уравнивании. Общество стало тоталитарным, оно лишило все критические идеи оппозиционности, встроив их в свое функционирование. Основой саморегулирования современной индустриальной цивилизации является уже не репрессия, не подавление влечений и потребностей большинства, но формирование (переформирование) стандартных, ложных потребностей, которые привязывают индивида к современному обществу, потребностей, которые Г. Маркузе называет репрессивными. Тем самым индивид лишается основы (и онтологической, и моральной), на которой он мог бы развить автономию, а тем более способность противостоять целому обществу. Формируется модель одномерного мышления и поведения [2, с. 217].

На наш взгляд, такая ситуация становится возможной благодаря развитию технического фактора. «Техническая рациональность сегодня есть рациональностью самого господства как такового. Она является свойством отчужденного от самого себя общества быть обществом принуждения» [8].

Возможности (интеллектуальные и материальные) современного общества несравненно больше по сравнению с прошлым. Это означает, что сфера господства общества над индивидом несравненно шире, чем раньше. Наше общество отличается тем, что покоряет центробежные социальные силы не террором, а технологией, двойной основой потрясающего роста эффективности производства и уровня жизни.

Благодаря соответствующему способу организации своей технологической основы современное индустриальное общество имеет тенденцию к тоталитаризму. Ведь «тоталитарное» – это не только террористическое политическое управление обществом, но и нетеррористическая экономически-техническая координация, которая действует путем манипуляции потребностями [3], отмечает Г. Маркузе в «Одномерном человеке».

Не только особая форма правления или партийного господства ведет к тоталитаризму, но и особая форма производства и распределения, которые хорошо могут быть совместимы с «плюрализмом» партий, газет, «конкурирующих сил» и др. Мнение в массовом обществе сейчас поглотили средства массовой информации и внушения.

Доминирующая роль СМК ставит независимого человека в крайне угрожающее положение, поскольку ни одна художественная форма, ни объем знаний, ни эстетическая система не достаточно сильны, чтобы противостоять «вульгарному» техническому воздействию, которое приобретает всеобъемлющий характер [9, с. 24].

Все рассмотренные нами факторы подводят к мысли о манипулятивном характере массовой культуры. В масскульте преследуется цель – направленное сужение природы человека для манипулирования ею. Видимая человечность массовой культуры, якобы приближает ее к человеку, на самом деле оказывается всего лишь натурализмом.

Манипуляция – это система духовного воздействия, которая противоречит объективным интересам объекта манипуляции, порождает у него иллюзию, будто он сам действует в соответствии со своими интересами и планами, при этом субъект манипуляции получает выигрыш – достижение собственных целей. Манипуляция осуществляется скрытно и анонимно, при обстоятельствах, которые кажутся благоприятными и / или естественными.

Субъект манипуляции формирует и закрепляет качества человека массы в подконтрольного большинства, инициирует, нивелирует или тормозит общественные изменения. Объект манипуляции лишен доступа к ключевым источникам информации и не имеет достаточной компетентности для ее адекватной оценки [4].

Одновременно можно утверждать, что массовая культура обладает способностью формировать у человека качества, обусловливающие манипуляцию им и его склонность к повиновению. Среди качеств, которые формируются существенное значение имеют следующие: неспособность адекватно контролировать собственные эмоции, способность действовать и проявлять свои умения, руководствуясь только внешними стимулами; уверенность в собственном бессилии – в том, что только кто-то «внешний» решит глобальные насущные проблемы, признание иерархических принципов общества; тяга избегать рационального осмысления волнующих проблем, желание равняться на других; подверженность внешнему воздействию, низкий порог чувствительности: видение только тех проявлений реальности, которые соответствуют сформированному порогу восприятия, внутренняя пустота, что, помимо прочего, проявляется в неспособности человека познать самого себя; потребительский образ жизни и  как его элементы: привычка потреблять, не тратя при этом существенных интеллектуальных усилий и принятия нормы руководства материального принуждения [4].

Сами масштабы манипуляции во многом определяются увеличенной мощностью и возможностями государственной машины. Согласно трактовке С. Московичи, мы имеем дело со стратегией массового гипноза, коллективного внушения. Гипноз оказался вытянутым из сферы медицины и внедренным в социальную сферу, в культуру в качестве парадигмы нормальных отношений. Вполне уместно возразить Московичи, что это явление не новое: в той или иной мере оно имело место на протяжении всей истории. Но при этом нельзя не согласиться, что вопреки ожиданиям иррациональные моменты в поведении масс не только не оказались вытесненными, но продолжают осуществлять очень существенное влияние [7].

Именно развлечением индустрия культуры опосредует манипуляцию массовым потребителем: диктат осуществляется не благодаря прямому приказу, а благодаря характерному стержневому принципу развлечения, поскольку технологии массовой коммуникации убирают возможность получения реального жизненного опыта, заменяют искаженным опытом, полученным от контакта с массовой продукцией СМК в социокультурной реальности [6, с. 41-42]. Такая ситуация характерна фактически и для всей массовой коммуникации, умножается под лозунгом развлекательности.

И иллюзорная свобода массовой человека, и ее одномерность, и чрезмерная технизация культуры – все это становится причиной деструктивных тенденций. Деструктивность массового общества распространяется на индивидуальность через массовую культуру, которую авторы «Диалектики Просвещения» называют культуриндустрией. Общество как деструктивный принцип производит и деструктивную культуру: массовая культура манипулирует индивидуальностью, втягивает индивида в потребительский гедонизм. М. Хоркхаймер и Т. Адорно ставят под вопрос позитивность индивидуальности, которая формируется в массовом обществе, поскольку ее развитие сопровождается увеличением насилия и деструкции окружающего мира: «Сегодняшний распад индивидуальности не только заставляет рассматривать эту категорию в качестве исторически преходящей, но и пробуждает сомнения в ее положительном существовании. ... Под знаком индивидуальности реализовала себя тенденция к эмансипации человека, но в то же самое время эмансипация стала результатом именно тех механизмов, об освобождении человечества от которых как раз и речь» [8, с . 251-252, 292-293].

Критикуя деструктивность массовой культуры, Хоркхаймер и Адорно обращают внимание не только на распад индивидуальности, но и на контроль творческих возможностей и способностей индивидов, а именно творчество лежит в основе любой коммуникации. Массовая культура, убеждены франкфуртцы, «не оставляет фантазии и мысли зрителя того измерения, в котором он мог бы отвлечься и дистанцироваться» от навязываемой ему действительности. Массовая культура лишает человека эстетического измерения, в результате чего происходит «упадок способности к воображению и спонтанной реакции у потребителей культуры» [8, с. 157].

А вот абсолютную деструкцию и, следовательно, телеологический аспект данного феномена можно раскрыть на примере развития современного индустриального общества, которое становится одномерным, т.е. тоталитарной системой господства и завуалированного рабства, как считает Г. Маркузе. Итогом данного процесса может стать полное самоуничтожение такого общества.

Картина, конечно, достаточно пессимистическая, но заслуживает рассмотрения и внимания. Инстинкт массового человека «начинает проявлять себя в качестве деструктивного природного насилия, уже совершенно не отличающегося от самоуничтожения. Мрачно переходят они друг в друга. Чистый разум становится неразумным, безошибочным и бессодержательным способом функционирования» [8, с. 115]. Таким образом, человек с господина превращается в раба «машинерии господства» [8, с. 52], то есть в качестве объектов социальной деструкции выступают ее же субъекты.

Описанная картина все чаще становится нормой на всех уровнях коммуникации: не только массовом, но и частном, а также интимном.

Литература
1.    Акопян К. З., Захаров А. А. и др. Массовая культура и массовое искусство «за» и «против» / Академия гуманитарных исследований. – М.: Гуманитарий, 2003.
2.    Кириллова Н. Б. Медиакультура: от модерна к постмодерну / Н. Б. Кириллова. – М.: Академический Проект, 2006. – 448 с.
3.    Маркузе Г. Одномірна людина. Дослідження ідеології розвинутого індустріального суспільства / Герберт Маркузе [Електронний ресурс]. – Режим доступу: http://vpered.wordpress.com/2010/09/16/marcuse-one-dimensional-man/
4.    Місніченко Олексій Володимирович Маніпуляція «людиною маси»: філософсько-культурологічний аналіз: автореф. дис... канд. філософ. наук: 09.00.04 / О. В. Місніченко ; Харк. нац. ун-т ім. В.Н.Каразіна. – Х., 2008. – 21 с.
5.    Московичи С. Век толпы / С. Московичи. – М., 1998.
6.    Назарко М. М. Массовая коммуникация в современном мире. Методология анализа и практика исследований / Ин-т социол. образования рос. центра гуманит. образования, Ин-т социологии РАН. – 3-е изд., стер. – М.: УРСС, 2003. – 239 с.
7.    Хавеши М. А. Массовое общество в ХХ веке / М. А. Хевеши // Социс, 2001. – №7. – С. 3 – 12.
8.    Хоркхаймер М., Адорно Т. В. Диалектика Просвещения. Философские фрагменты / Макс Хоркхаймер, Теодор Адорно. – М., СПб.: Медиум, Ювента,1997.
9.    Шестаков В. П. Мифология ХХ века: Критика теории и практики буржуазной массовой культуры / В. П. Шестаков. – М.: Искусство, 1988. – 224 с.
10.    Tocqueville А. de De la Democratic en Amerique/ Band II. – Paris, 1964.